Как мы ходили на охоту

Однажды мы собрались на охоту. Иван Иванович взял с собой ружье. Петр Петрович взял с работы машину, а я взял с работы такую баночку. Петр Петрович сел в машину с Иваном Ивановичем, Иван Иванович сел в машину с ружьем, а я сел в машину с такой баночкой. Тут мы подъехали к лесу, и дорога кончилась. Иван Иванович сказал, что дорога кончилась, а Петр Петрович сказал, что если лес разминирован, то ничего, и хлопнул Ивана Ивановича по плечу. Тогда я для справедливости хлопнул Ивана Ивановича по другому плечу, тогда для справедливости Петр Петрович как размахнулся, только это уже совсем другая история. Мы поехали через лес, и начали охотиться.

Мы сначала поохотились на зайчиков, потом на лисичек, потом на слоников, потом, для справедливости, на Ивана Ивановича, только это уже совсем другая история. И начали охотиться на уток. Тут Иван Иванович хлопнул себя по лбу и сказал, что у него кончились патроны. Тогда Петр Петрович тоже хлопнул его по лбу и сказал, что у него в машине их полный боекомплект. И мы снова стали охотиться. Иван Иванович убил из ружья большую утку, Петр Петрович постарался и ухлопал из машины такую большую утищу, что мы ее не взяли, а бросили догорать на земле. А у меня была такая баночка, и я никого не стал убивать. Я сказал: «Поедемте, поймаем рыбы», и показал им такую баночку, чтобы ее глушить.

Тогда мы подъехали к реке, и Иван Иванович спросил, кто кинет баночку в реку. Петр Петрович сказал, что он не кинет. Тогда я для справедливости сказал, что тоже не кину. Тогда мы для справедливости похлопали Ивана Ивановича сначала по плечам, потом по лбу, а потом, для справедливости, как размахнулись — и тут Иван Иванович понял, что эта история совсем другая и вышел из машины сам.

Он вылез из машины, кинул в реку баночку и аж засветился от радости, и все вокруг тоже засветилось от радости. А нам с Петром Петровичем почему-то стало грустно, мы еще посмотрели на речку, поспорили, откуда она текла, а потом тихонько развернулись и поехали домой, думая, что вот бывают же такие истории. Только Петр Петрович до сих пор думает, что я такую баночку взял нарочно, и со мной не разговаривает. А если б он со мной заговорил, я б его первый ухайдакал.