Времечко-время

Время настало новое. Настало время правду говорить. Раньше правды не говорили: время другое было. А нынче говорим! А завтра посмотрим!

Интересное настало время: врать не велено. Стыдно врать. Воровать стыдно, рты затыкать нельзя, доносы писать неэтично… Кто бы мог подумать! Никто не мог подумать. Время другое было, думать было не велено — с чего бы мы думать стали? Мы и не думали! Мозги в холодильниках прятали!

А нынче — Хрясь! — остросоциальный роман «Не убий!» (из жизни крокодилов). Положительная рецензия — «Не убью!» . Отрицательная — «Если так надо» . Письмо в редакцию «Мы их или они нас?» . Голос сверху — «Я вас всех!!!» — Шум! Гам! Гам! (кого-то съели под шумок) — Время пришло такое — Прописной истине — всенародное обсуждение!

Говорят, Моисеевы заповеди рассекретили. Говорят, полный текст — В журнале «Пчеловодство». Говорят, текст все-таки не полный! Зато говорят в полный голос!

Недавно на огороде Киевского дядьку встретил (он там колхозную бузину убирает) — Представь, говорит, — Волга в Каспийское море впадает! Отстоим матушку!

— Чему же ты, говорю, — скотина, радуешься? Тому ли, что реку из под носа у тебя чуть не увели? — Ах, да причем тут реки!

Смотрю на него — действительно! При чем тут реки! И время ни причем, и заповеди Моисеевы, а так — время пришло такое. Раньше он сам бы поперек реки улегся, ну да, раньше ему правды не говорили (время другое было), а самому ему где же понять! Мозги-то он и сейчас в холодильнике держит… Дитя невинное!

Стоит передо мною дядя, детским невинным образом по уши в навозе перемазанный, ему бы лопнуть со стыда, а он победу празнует: как же! Из навоза вылез! Хотел я, ради праздника, дяде по роже съездить, глядь — вместо рожи зеркало расшиб… Больно! Сижу весь в слезах, в соплях, — самое время «Пчеловодство» открыть. Открываю «Пчеловодство» — Ба! Новый роман! «Кровавые годы» (из жизни комаров). И письмецо уж тут как тут: автора к ногтю требуют… Энтомологи!

Прочел я письмо и отчего-то по сторонам озираться начал. Глянул вперед — там дядьки Киевские в трубу дудят: не то Азбуку напечатали (с ижицей!), не то Америку открыли. Глянул назад — энтомологи из навоза мне когти показывают: «Кто не с нами — тот с ними! Бей — Спасай!» Страшно стало — закрыл глаза, чую — кто-то на меня слюною каплет, обернулся — так и есть: Иуда.

— Мы, говорит, — теперь с тобою по одну сторону баррикад! Нечего рожу-то воротить! Поцелуемся!

— Ну, разумеется, мне сразу тошно стало. Слава богу, автомат с газировкой рядом приключился. Из автомата я Иуду пристрелил, а газировкой руки вымыл … Вроде полегчало.

— Что ж, теперь можно и правду послушать! Ну-ка, что там у нас в «Пчеловодстве» ? — «Правда у нас одна» — А! Это из жизни дятлов! — «Нам нужна правда!» — Ах, ты, господи! — «Но не всякая правда нам нужна!» — вот те на! — «Время говорить — не время говорить не во время» — «Цыц!» — Что? — Ах, это между строк… типографская ошибка… А это что: «Грубейшие ошибки отдельных правдолюбцев…»

— Батюшки! Да ведь, похоже, придется снова руки мыть! А может, не стоит? Может так… без перчаток… Чай, не графья! (ох, не графья…)

Да что делать-то? Какую такую фельдфебельскую правду говорить, чтоб сказать позволили, и чтоб с души не воротило? Кого выбирать — дядю-дурака или Иуду-умницу? Оба ведь — от чистого сердца удавят! Лес рубят! Щепки летят! Время такое — стране дрова нужны! — Бац! Бац! — Что? Ах, это в дверь… Открываю дверь, на пороге — дядя. Руки-ноги, конечно, в золоте, морда грязная в кровищи, через губу клыки висят… Что с вами, дяденька?!

— Мимо едучи… — не графья… С аппендицитами боремся! Без перчаток! Щепки летят! РРРазорву!!! — Тут он на руки плевать начал. Плюнул раз, плюнул другой, взялся и обхарканными руками душу мне наизнанку выворотил.

Дальше я помню плохо. Вроде бы мной на развес торговали. Вроде бы дешево. Вот помню — очнулся. Вижу — стою на дороге. Душу обхарканную в руках держу.

И тут небо надо мной треснуло. А из трещины — туча, да в бетонном пиджаке, с холуями да с сиреною — Герострам Блудострастович Срамовластов. — Сам пожаловал.

Вот я голос его слушаю. Тихий голос, ласковый.

— Что же ты, дурашка? Что мучаешься, что ждешь? Начинай давай. С себя начинай. С себя начнешь — собой кончишь. Раньше — уж не взыщи — я тебя давил, а нынче время новое: каждый себе хозяин. Сам себя дави. Ты на будильник не гляди. А вот глади-ка: видишь — ряшка моя. Вот кроме ряшки этой нету у меня ничего. А уж это мое. А ты себе живи-воюй.

— Дыши давай.

— Только ряшки не трожь.

— Убью.

… Все. Больше ничего не было. Время тут ни причем.